Вступительная речь в суде апелляционной инстанции в интересах Макарова А.Е.

Уважаемый суд!

В своем выступлении как стороны, подавшей апелляционную жалобу, я желаю обратить внимание суда на следующие обстоятельства.
Во-первых – необходимо пояснить, что именно произошло, как стало возможным совершение столь чудовищной судебной ошибки, которую мы сейчас пытаемся исправить.
Допущенная судебная ошибка стала следствием череды принимаемых различными должностными лицами решений, каждое из которых было призвано не на то, чтобы быть законным само по себе, а на то, чтобы оправдать предыдущее принятое решение.
Так было от возбуждения уголовного дела, от каждого ареста или продления стражи и так произошло и сейчас, при постановлении обвинительного приговора.
Наша почти невыполнимая цель – это добиться принятия решения и по букве, и по духу закона здесь и сейчас, в суде апелляционной инстанции, прервав этот нескончаемый поток решений, оправдывающих предыдущее.
Я осуществляю защиту Макарова А.Е. с сентября 2014 года, то есть уже более 4 лет, и обстоятельства дела мне известны полностью. Для понимания ситуации, рассредоточенной более чем в 80 томах уголовного дела, я считаю своим долгом сообщить составу уважаемого суда следующее.
В мае 2014 года мой клиент Макаров А.Е., временно исполнял обязанности начальника 5-го отдела Оперативной службы Управления Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков России по Волгоградской области.
07 мая 2014 года мой клиент узнал, что начальник УФСКН по городу Волжскому Степаненко П.Ю. задержал одного из ключевых членов преступной группы по сбыту героина. В это же время мой клиент от бывшего сотрудника Богатова Д.Ю. узнал, что у того имеется косвенная информация о возможном местонахождении самого наркотика и вырученных за его сбыт денежных средств.
Как мы все знаем, в России укоренилась практика оценки результатов оперативно-служебной деятельности по показателям, которые должны постоянно расти в сравнении с прошлым годом. Макаров А.Е., получив определенную информацию, решил проверить ее и как результат - обратить в реальное изъятие наркотического веса и денежных средств, добытых преступных путем. Однако очевидно, что полученный результат его интересовал только как показатель работы вверенного ему отдела, а не отдела Степаненкого П.Ю., с которым они никак не пересекались.
Между моим клиентом и Степаненко П.Ю. существовали неприязненные отношения, и Макаров А.Е. Заявитель обратился к своему начальнику - Батрину А.Ю., чтобы тот договорился со Степаненко П.Ю. о предоставлении части служебных показателей в обмен на информацию и помощь в задержании возможного организатора группы сбытчиков героина.
07 мая 2014 года в 23 часа 19 минут Макаров А.Е. и Батрин А.Ю. встретились со Степаненко П.Ю. возле здания Волжского отдела наркоконтроля в г. Волжском на ул. Куйбышева, 7, где у них произошел разговор, в ходе которого Степаненко П.Ю. много говорил, много слушал, но от открытого ответа уклонился. При этом Степаненко П.Ю., руководствуясь собственными соображениями, тайно весь разговор записал на диктофон.
08 мая 2014 года около 00 часов 30 минут Макаров А.Е. встретился с Богатовым Д.Ю. около своего дома в г. Волгограде и сообщил ему, что Степаненко П.Ю. скрыл личные данные членов преступной группы, организатора этой группы не назвал. Нужна ли Степаненко П.Ю. информация и помощь в задержании организатора достоверно выяснить не удалось, вопрос отложен до окончания майских праздников, т.е. до 12 мая 2014 года. Скрытность Степаненко П.Ю. и интерес Богатова Д.Ю. вызвали у моего клиента подозрительность и разговор с Богатовым Д.Ю. он записал на диктофон.
Позже Степаненко П.Ю., действуя самостоятельно, произвел задержание Хдякова В.В., в том числе проведя обыски в тех местах, на которых у Макарова А.Е. имелась информация, в связи с чем между ними произошел конфликт.
Соответственно, в это же время Худяков В.В. предпринимал отчаянные попытки выкупить свою свободу путем дачи взятки, и как я предполагаю, это ему удалось, только взятка была получена не нашими подсудимыми.
Соответственно в этих целях Худяков В.В, активно собирал деньги у одних своих знакомых, и активно обзванивал других своих знакомых, пытаясь решить вопрос о даче взятки.
Соответственно, такая деятельность Худякова В.В. не осталась незамеченной и правоохранительные органы располагали информацией о таких попытках Худякова В.В., в первую очередь – сам Степаненко П.Ю. как начальник отдела, в производстве которого находилось дело оперативного учета в отношении Худякова В.В.
В дальнейшем Степаненко П.Ю. был задержан по подозрению в совершении другого преступления – покушения на получение взятки от Каверина, как раз в интересах Худякова В.В.
Я не имею права рассуждать о законности обвинения в этой части.
Зато я уверенно могу утверждать, что Степаненко П.Ю., оказавшись под стражей по обвинению в попытке получения взятки от Каверина А.В., был вынужден пойти на досудебное соглашение со следствием по одной причине – он страдал онкологическим заболеванием и ему требовалась операция. Проведение ее в условиях СИЗО не было возможно, и чтобы выйти под домашний арест, Степаненко П.Ю., не видя и не имея другой возможности, используя слухи и информацию о попытках члена группы по сбыту наркотиков - Худякова В.В., решить вопрос, оговорил себя, Макарова А.Е. и Батрина А.Ю. в получении взятки.
Для того, чтобы придать оговору видимость правдивого, Степаненко П.Ю. использовал имеющуюся у него аудиозапись, в которой Макаров и Батрин обсуждали информацию о задержании Сковыры – члена группы Худякова В.В. Для интерпретации фонограммы как разговора о взятке было обрезано окончание разговора, так что оставшаяся часть была истолкована двусмысленно.
ТОлчком к этому дополнительно послужило и незаконное давление со стороны следователя Арутюняна А.А., доказанное судом, и сокрытие следствием от Степаненко П.Ю. того обстяотельства, что Батрин А.Ю. предоставил рапорта Степаненко П.Ю., связанные с провокативными действиями Каверина А.В. как доказательства невиновности самого Степаненко П.Ю. Отчаявшись в связи с этим, считая Батрина А.Ю. предателем и не видя пути к защите в связи с утратой рапортов, страдая от разрастающейся опухоли, Степаненко П.Ю. совершил самооговор с целью по крайней мере с целью выжить, получить лечение.
При этом, выполняя указанные действия Степаненко П.Ю., веря в правосудие и надеясь защитить себя от самооговора в дальнейшем, сохранил доказательства манипуляций с аудиозаписью, а также сообщил в своих показаниях заведомо ложные сведения, которые явно не могли соответствовать объективной действительности и легко опровергаются другими материалам дела.
Однако дальнейшие решения должностных органов были направлены не на установление действительности, а оправданию возбуждения уголовного дела, оправданию арестов, оправданию продления сроков содержания под стражей.
Эти решения не являются предметов рассмотрения в настоящем судебном заседании.
В настоящему судебном заседании проверяется законность только одного из них 0 приговора Тракторозаводского районного суда от 20 августа 2018 года.
Уважаемый судья Степанюк Д.С. по такому делу мог вынести обвинительный приговор только одним способом – путем игнорирования доказательств, не соответствующих изложенной версии обвинения, что и произошло, что в итоге нами и обжалуется.
Я прошу обратить внимание уважаемого суда апелляционной инстанции, что мои доводы практически не связаны с неверным установлением фактических обстоятельств дела и их несоответствием материалам дела. Это лишь неизбежное следствие существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неоднократно и системно допущенного при вынесении обжалуемого решения.
А я обжалую именно несоответствие действий суда первой инстанции той процедуре, которая установлена уголовно-процессуальным кодексом.
В первую очередь, это несоответствие выражено в нарушении статей 14, 17 87 и 88 УПК РФ. Суд смог вынести обвинтельный приговор только нарушив требования об обязательной оценки доказательств путем их проверки сопоставления друг с другом, выяснения источника их происхождения, и отбросив самый главный принцип правосудия – презумпцию невиновности.
Строя приговор, суд первой инстанции, нарушая статью 14 УПК РФ, да что там – статью 49 Конституции РФ, исходил из того, что подсудимые виновны, оценивая все доказательства в соответствии с этой предпосылкой. Соответственно, все доказательства, которые не соответствовали утверждению о виновности подсудимых, не было оценены, а были отвергнуты лишь по этому признаку. Такой вывод делается из однообразных формулировок, использованных судом:
«Исследовав показания Степаненко П.Ю., данные в ходе предварительного следствия, проверив представленные сторонами доказательства, суд находит их соответствующими действительным в части, не противоречащим установленным фактическим обстоятельствам дела, а в остальной части суд не принимает в качестве доказательства по делу, поскольку они противоречат вышеуказанным показаниям Степаненко П.Ю. на стадии предварительного следствия и установленным фактическим обстоятельствам дела».
Такая мотивировка является единой, повторяемой и содержится на 72,73,77,83,92,97 странице приговора.
«Исследовав показания Богатова Д.Ю., данные в ходе предварительного следствия, проверив представленные сторонами доказательства, суд находит их не соответствующими действительности, и не принимает в качестве доказательства по делу, поскольку они противоречат установленным фактическим обстоятельствам дела».
«Исследовав показания Батрина А.Ю., данные им в ходе судебного заседания на стадии дополнения к судебному следствию, проверив представленные сторонами доказательства, суд находит их не соответствующими действительности, и не принимает в качестве доказательства по делу, поскольку они противоречат показаниям Батрина А.Ю. на стадии предварительного следствия от 23 сентября 2014 года, частично принятых судом в качестве доказательства по делу, а также установленным фактическим обстоятельствам дела»
«Исследовав показания Макарова А.Е., данные в ходе предварительного следствия, проверив представленные сторонами доказательства, суд находит их не соответствующими действительности, и не принимает в качестве доказательства по делу, поскольку они противоречат установленным фактическим обстоятельствам дела».
В свою очередь, те показания или доказательства, которые соответствуют «установленным обстоятельствам», принимаются без какой-либо проверки уже по этому признаку, тем самым приобретая заранее предустановленную силу вопреки части второй ст. 17 УПК РФ.
Таки образом, суд первой инстанции уклонился от оценки доказательств, как признательных, так и нет, посредством сопоставления их с иными доказательствами, используя только критерий их соответствия обвинению.
В то же время для оценки ключевых доказательств по делу, необходимо выполнить их полную проверку и оценку в соответствии с требованиями ст. 17, 87 и 88 УПК РФ.
Именно об этом мы и будем просить суд апелляционной инстанции. И если мы этого добьемся, это будет нашей победой, ведь после выполнения указанных требований вынесение обвинительного приговора невозможно.
Исправления этой ошибки уже достаточно для отмены обжалованного решения.
Однако, мы будем просить суд апелляционной инстанции устранит и иные нарушения УПК РФ, допущенные при вынесении обжалуемого приговора.
Устранение таких нарушенйи потребуется не только в части оценки показания Степаненко П.Ю. и других посдуимых.
Ключевой свидетель сто стороны обвинения Бирюкеов А.А., действующий также под страхом досудебного соглашения и преследующий цель оговорить Степаненко П.Ю. и других подсудимых как можно больше с целью выполнения условий этого соглашения и избежания строгой ответственности за совершенные им преступления, из года в год дает бесконечные и разные показания. Я сэкономлю время уважаемого суда: показания Бирюкова А.А. относительно эпизода ст. 290 части 6 УК РФ сводятся к тому, что 07 мая 2014 года Степаненко П.Ю. после разговора с Макаровым А.Е. и Батриным А.Ю. пояснил, что те предлагают 2 000 000 рублей за непривлечение Худякова В.В. и он будет рассматривать этот вопрос, а 08 мая 2014 года Степаненко П.Ю. в присутствии Абросимова А.В. в кафе «Щинок» показал ему «пакет, свернутый в листок формата А4 и сказал ему, что там лежит «один», из чего Бирюков А.А. сделал вывод что там находится 1 000 000 рублей от Батрина А.Ю.
Для правильной оценки этих доказательств необходимо обратить внимание на следующие обстоятельства. При вынесении обжалуемого приговора, кроме презумпции невиновности, также нарушен и принцип непосредственности судебного разбирательства.
Услышав показания Бирюкова А.А., которые соответствуют обвинению (так как и обвинение и показания Бирюкова А.А. окончательно сформированы одним и тем же человеком – следователем), суд первой инстанции посчитал указанное обстоятельство достаточным и освободил доказательства Бирюкова А.А. от дальнейшей проверки. Однако вынесению неправосудного решения наряду с указанным обстоятельством способствовало и нарушение другого принципа правосудия – принципа непосредственного судебного разбирательства.
При вынесении приговора суд не принимает во внимание содержание самих доказательств – он отталкивается от тех результатов, которые сформированы все тем же следователем при производстве их осмотров.
Например, судом в приговоре не изложено и не оценено содержание разговора от 7 мая 2014 года – суд исходит только из результатов его осмотра 15 октября 2014 года.
Вместе с этим, судом в приговоре не изложено и содержание протоколов телефонных соединений хотя бы в той части, в которой эти протоколы были осмотрены и представлены стороной защиты.
В то же время, исходя из непосредственного содержания протокола телефонных соединений проигнорированных следователем при производстве осмотров, а в связи с нарушением принципа непосредственности судебного разбирательства – также не учтенных судом, 08 мая 2014 года Степаненко П.Ю., Абросимов А.В. и Бирюков А.А. одновременно не находились в кафе «Щинок», а Степаненко П.Ю. в то время, которое указывается Бирюковым А.А. вообще был в г. Волжский.
Сопоставление показания Бирюкова А.А. с материалами уголовного дела показывает, что он не мог видеть ни автомобиль Батрина, когда проходил в здание Волжского МРО после задержания Сковыры, так как в тот момент когда Батрин приехал, Бирюков уже находился внутри МРО, Бирюков не мог видеть Макарова А.Е. внутри этого автомобиля, так как он был полностью затонирован, по выражению свидетелей – «в хлам» - это указывает на то, что источником показаний Бирюкова А.А. являются не его собственные наблюдения, как он сам говорит, а другой источник информации, не установленный и не выясненный судом.
Однако самая чудовищная ошибка суда первой инстанции допущена при оценке целой совокупности доказательств стороны защиты - показаний Червина И.А., Солопова О.Ю., Митрошина И.С., Черновой Е.В., Яковлевой М.В, Вартичан Д.Ю., протоколов телефонных соединений Степаненко П.Ю. и Макарова А.Е. за 08 мая 2014 года, заключение специалиста Шамаева Г.П. и, наконец сведений «Авто-ураган» о местонахождении автомобиля Макарова А.Е.
Указанный довод также чрезвычайно кратко прозвучал в докладе, в связи с чем я должен обратить внимание суда и на него, так как он является одним из основных. Суд, уклоняясь от оценки перечисленных доказательств считает, что указанные свидетели не являются очевидцами преступления, а следовательно, содержание их показаний не относимо к материалам дела. Уважаемый суд! Суд первой инстанции таким просто аннулировал всю историю развития доказательственного права, а все результаты научной и практической деятельности сведены на нет. Макаров А.Е. не совершал преступления, в котором он обвиняется. Следовательно, очевидцев этого преступления не существует в природе. Следовательно, никакой свидетель защиты не может являться очевидцем преступления. Но это не значит, что показания таких свидетелей являются неотносимыми. Простите, но мы все – люди с высшим юридическим образованием почему-то должны сейчас выслушивать мои рассуждения, может скорее школьного уровня, но извините, я должен говорить об этом, поскольку суд первой инстанции основывает десятилетние лишения свободы именно на представленных мною выводах!
Перечисленные доказательства в своей совокупности указывают на невозможность получения взятки Степаненко П.Ю. По обвинению, указанные деньги он получил от Макарова А.Е. 08 мая 2014 года. По доказательствам – Степаненко П.Ю. и Макарова А.Е. не встречались и не могли встретиться 08 мая 2014 года нигде - ни в помещении УФСКН, ни в другом месте, и никогда, ни в 13-15 часов как указано в обвинении, ни в 16 часов, как указано в протоколе допроса Степаненко от 19 сентября 2014 года (этот протокол, напомню, составлен в отсутствие Степаненко П.Ю., когда тот находился в СИЗО) и ни в какое другое время. В этом существо перечисленных доказательств, в этом их содержание, которое проигнорировано судом первой инстанции, и на оценке которых, на квалифицированной оценке я буду настаивать и в суде всех инстанций: Степаненко выдумал события 08 мая 2014 года, что достоверно доказано материалами уголовного дела.
Перечисленных нарушений достаточно, чтобы отменить любой приговор, однако на этом, уважаемый суд мы в настоящей инстанции не остановимся.
По делу допущен целый ряд иных нарушений, каждое из которых требует, как минимум - вмешательства и исправления суда апелляционной инстанции.
Так, Макаров А.Е. был лишен права предъявлять суду доказательства (компакт-диск с записью его разговора с Богатовым Д.Ю.) Макаров А.Е. в целях подстраховки тайно записал свой разговор с Богатовым Д.Ю в ночь на 08 мая в 0-30 на диктофон. Суд отказался принимать указанное доказательство.
судом первой инстанции также не принято во внимание доказательство защиты – письмо Степаненко П.Ю., адресованное адвокатам по настоящему делу, которое тот написал перед операцией, опасаясь ее неблагоприятного исхода. В указанном письме Степаненко П.Ю. на случай неблагоприятного исхода операции указывает на совершенный им самооговор и на место, где хранятся доказательства фальсификации (диск «Сигейт»). Указанное доказательство приобщено судом по ходатайству стороны защиты, однако какой-либо его оценки в приговоре не дано.
Сторона защиты лишена права на представление доказательств – скрытых аудиофайлов, содержащихся на диске «Сигейт». Степаненко П.Ю. хранит на диске в скрытой области доказательства своей невиновности, однако судом прямо отказано в осмотре скрытых директорий. Настоящее доказательство предъявлено только стороной обвинения, но лишь в части нескольких файлов. Уважаемый суд – здесь необходимо сделать оговорку, я не прошу и никогда не просил дополнительно осматривать диск, не прошу и не просил повторно исследовать доказательство, представленное стороной обвинения. Мы изучили только несколько листов из тома – файлы и аудиозаписи, представленные стороной обвинения. В суде первой инстанции мы увидели и отразили в протоколе, что они все расположены в директориях, созданных 10 февраля 2015 года, когда диск находился у следователя. Сторона защиты представляет другие несколько листов из тома – файлы и аудиозаписи стороны защиты. Естественно, суд первой инстанции, вынося обвинительный приговор, не допустил оглашения доказательств стороны защиты. Однако, как ни крути – это нарушение и его надо устранять, и мы про него не забудем.
Сторона защиты лишена права предоставления аудиозаписи производства следственного действия – осмотра диска Сигейт от 15 октября 2014 года, выполненного с участием Степаненко П.Ю. Сторона защиты, равно как и обвиняемый, вправе защищаться любыми средствами и способами, не запрещенными законом. Ведение аудиозаписи следственного действия стороной защиты не запрещено, уведомления следователя об этом законом не требуется. Таким образом, имеющаяся аудиозапись, свидетельствующая о фактах фальсификации результатов осмотра есть ничто иное как ключевое доказательство защиты и должно быть представлено, оглашено и оценено в суде. О необходимости устранения этого нарушения я также заявляю в своем выступлении.
Наконец, оценке подлежит и многое другое, в том числе - правильность квалификации. Не может лицо быть осуждено за совершение взятки, если ему не вменена связь между действиями, за которые была получена взятка, и его должностными положениями. Так же оценке подлежит восполнение доказательств и формулировки обвинения после возвращения уголовного дела в порядке ст. 237, нарушение правил подсудности при рассмотрении уголовного дела с секретными и совершенно секретными сведениями и многие другие доводы, изложенные в апелляционных жалобах – обжалуемый приговор удивительно полон нарушений, каждое из которых в отдельности уже достаточно для его отмены.
Для этого есть одна причина – настоящий приговор также принят не для достижения целей правосудия, а вопреки им, с целью оправдать принятие десятков предыдущих незаконных решений – от возбуждения уголовного дела, до продления сроков содержания под стражей.
Тем не менее, содержание под стражей Степаненко П.Ю. уже признано незаконным, и каждый из нас понимает, что содержание под стражей Батрина А.Ю., Макарова А.Е., Богатова Д.Ю. выполнялось на аналогичных решениях, каждое из которых опиралось на предыдущее и одновременно оправдывало его. Такое решение дает нам определенную веру в торжество законности, веру, положенную в основу настоящей вступительной речи. Спасибо за внимание.

г Волгоград, декабрь 2018 года